"Молодежная газета" г.Уфа

Тепло души Марины Тиме-Блок

Posted on: Сентябрь 8, 2011


В художественном музее им. М.В.Нестерова открывается выставка самобытной петербургской художницы (Все работы здесь).

Автопортрет. 1930 г.

Лишь выйдя в 1969 году на пенсию, Марина Тиме-Блок приобрела хорошую мастерскую на Петроградской стороне, где мне посчастливилось бывать много раз. А познакомил меня с художницей в 1982 году Игорь Майоров, друг и учитель моего брата, известного художника Талгата (Роберта) Габитова.

Марина Георгиевна внимательно и пристально разглядывала меня, студентку Башгосуниверситета, которая приехала в Ленинград на экскурсию и пришла в мастерскую передать гостинцы от родителей – мед и гречку. Узнав, что приехала я из Уфы, она просто забросала меня вопросами о нашем крае, а потом внезапно заявила, что хотела бы написать портрет девушки-башкирки. Это занятие оказалось довольно сложным. Позировать пришлось несколько дней и по несколько часов. Так началась наша многолетняя дружба: мы переписывались, звонили друг другу, посылали подарки. Многие ее письма я бережно храню и перечитываю.
Марина Блок родилась 23 мая 1913 года в Санкт-Петербурге в дворянской семье. Её отец Георгий Блок был юристом и приходился двоюродным братом поэту Александру Блоку. В 1933-м Марина вышла замуж за Дмитрия Тиме, взяв фамилию мужа. Свое имя племянница великого поэта долгое время тщательно скрывала, так как Александр Блок много лет считался всего лишь сомнительным «попутчиком» революции. По словам Марины Георгиевны, дворянское происхождение не позволило ей учиться на архитектора в Ленинградском инженерно-строительном институте, поскольку туда принимали в основном детей рабочих. И лишь узкий круг личных друзей Марины Тиме, преподавателя Серовского художественного училища, знали о настоящем ее происхождении.
В своей автобиографии художница писала: «Детство мое прошло в среде друзей и знакомых моих родителей, известных людей России – Верейского, Билибина, Добужинского, Кустодиева. Гостями были всегда Маруся и Митя Шостаковичи. Незабываемое детское впечатление от ярких, радостных картин Бориса Кустодиева, должно быть, и породило у меня неистребимое желание рисовать…»
Марина Георгиевна окончила Таврическое художественное училище, а затем живописное отделение Академии художеств. Более 20 лет она преподавала живопись, рисунок, композицию в родном Таврическом училище, участвовала в многочисленных выставках. Среди учеников Тиме-Блок – известные художники Юрий Межиров, Игорь Майоров, Игорь Филатов, Юрий Люкшин, Борис Смирнов и многие другие.
Приезжая в Питер, я останавливалась у Марины Георгиевны. А жила она в коммуналке на четыре семьи. И что интересно, ее это вполне устраивало – она считала, что живет в хороших условиях, и всегда подчеркивала, что у нее большая комната – более 20 квадратных метров и есть даже собственный балкон. Известной художнице и в голову не приходило как-то улучшить свои жилищные условия, а уж тем более воспользоваться родством с великим поэтом…
В серванте на самом видном месте Марина Георгиевна, пережившая ленинградскую блокаду, бережно хранила засохшую булку хлеба и груду камней, привезенных с разных концов страны.
Когда началась война, Марина Георгиевна вместе с однокурсниками рыла окопы и противотанковые рвы. Она рассказывала: «Впечатления того времени – страшный голод и холод. Дети разучились ходить. А мы сидели около будильника и следили за стрелками в ожидании часа, когда дадут кусочек того, всем известного теперь блокадного хлеба, размером с кусочек сахара…» Не удивительно, что, пережив блокаду, при всем благополучии в мирное время, она продолжала экономить на продуктах и знала цену хлеба. Одевалась строго, сама перелицовывала пальто, кроила и шила юбки и блузки и гордилась этим. Она была человеком высокой культуры – скромной, интеллигентной и образованной, словом, представительницей того самого Серебряного века.
Когда мы познакомились с Мариной Георгиевной, мне было 20 лет, а ей 70. Но она была настолько энергичной и любознательной, что разница в возрасте даже не ощущалась. С какой радостью она показывала мне свои работы – натюрморты, пейзажи, портреты! Среди них были портреты Анны Ахматовой, Ольги Бергольц, Дмитрия Шостаковича, Галины Улановой, молодого Рудика Нуриева, поэтов Тихонова, Дудина, Шефнера, писателей Бражнина, Зощенко, которых она любила и считала близкими людьми. Про них она могла говорить часами, и глаза ее буквально светились счастьем.
Марина Георгиевна рассказывала, что любит путешествовать, она объездила почти всю страну. Отовсюду привозила зарисовки, этюды, пейзажи-акварели. Наиболее удачные дорабатывала дома и писала разные их варианты. Поэтому и неудивительно, что один из портретов гениального танцовщика Рудольфа Нуриева хранится в Париже, а два подобных – в Казани и Москве.
Художница в разговоре часто подчеркивала: «Главная моя любовь – это мой родной Ленинград – Петербург. Его рисовать – самое большое удовольствие и счастье. В эти работы я вкладываю всю душу без остатка…» Северная Пальмира Тиме-Блок кажется туманно-зачарованной, напоминая о таинственном Петербурге XIX века. В этих картинах то ясно прочитываются ахматовские строки, то угадываются символические фигуры из стихов Блока.
В 1986 году Тиме-Блок неделю гостила у моих родителей в городе Октябрьском. Ее поразили красота природы и богатство нашего края. Она говорила, что после башкирского меда никакой другой есть не может. Художница планировала приехать в Башкирию еще не раз, чтобы нарисовать целую серию пейзажей и портретов.
Марина Георгиевна была буквально влюблена в поэзию Мустая Карима, она нарисовала два портрета великого поэта на фоне памятника Салавату Юлаеву – один из них был передан в подарок Мустафе Сафичу, другой – моей семье.
Последние годы жизни Марины Георгиевны были трудными. В письмах она писала: «Беда, конечно, что с каждым годом слабеет зрение и память, уходят силы – труднее становится ходить, рисовать. Но не убывает желание творить, трудиться, быть полезной обществу, радоваться жизни, новым переменам…»
За год до смерти Марина Георгиевна попала в дом престарелых неподалеку от Смольного. Она скончалась в 1999 году на восемьдесят шестом году жизни.
Мой брат Талгат Габитов сейчас многое делает для того, чтобы имя Марины Тиме-Блок узнали во всем мире. Так, например, в Париже в марте 2008 года, когда отмечалось семидесятилетие со дня рождения Рудольфа Нуриева, и в 2009 году, когда праздновали столетие Русских сезонов Сергея Дягилева, Талгат с помощью дягилевского комитета в Париже смог организовать выставки работ Марины Тиме-Блок и ее учеников Игоря Майорова и Марии Марковой. Подобный проект ему удалось реализовать и в Америке. Причем во всем мире интерес к работам художницы и к ее богатой биографии растет с каждым годом.

Рамзия Габитова.
Фото автора.

Advertisements

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: